— Куда же она исчезает? — спросила Элеонора.

— В никуда. Она не служит ничему и никому.

— А кому она должна служить?

— Я не знаю. По крайней мере, кому-то должна. Разве вы не хотите, чтобы ваша работа чему-то служила? В теории, Холмы — это отделенные и независимые друг от друга экономические единицы. На деле же, там стараются нажиться на девальвациях, на стоимостях перевозок, на всевозможных полипах и еще на многом другом. Вы знате лозунг Холмов: «Служба — хорошо, а хорошая служба — еще лучше». Какая насмешка! В Холмах не думают о том, чтобы служить населению, это паразитирующее предприятие.

— Я никогда и не предполагал, что Холмы являются организациями-филантропами, — сухо сказал Вейкман.

Бентли нервно осекся. Эти мужчина и женщина смотрели на него, как на всеобщее посмешище. Чего он хотел от Холмов?

Классификационная служба хорошо оплачивалась, никто никогда на это не жаловался.

Но он жаловался. Быть может, из-за отсутствия ощущения реальности — атавизма, от которого его не смогла освободить клиника детского воспитания. Во всяком случае, с него довольно.

— Почему вы думаете, что в Директории будет лучше? — спросил Вейкман. — Мне кажется, вы питаете необоснованные иллюзии на этот счет.

— Дайте ему присягнуть, если это может составить его счастье, — равнодушно сказала Элеонора.

Вейкман покачал головой.

— Я не дам ему присягать.

— Ну, тогда это сделаю я, — ответила она.

— Прошу прощения, — произнес Вейкман. — Он достал из выдвижного ящика бутылку шотландского виски и налил себе. — Желает кто-нибудь присоединиться?

— Нет, спасибо, — сказала Элеонора.

— Какого черта все это означает? — раздраженно спросил Бентли. — Директория, f вообще-то, функционирует?

Вейкман улыбнулся.

— Вот видите? Вы уже начинаете утрачивать ваши иллюзии. Оставайтесь там, где вы есть, Бентли. Вы не знаете, что для вас хорошо.